Международная компенсация морального вреда

Помощь по теме: "Международная компенсация морального вреда" с полным описанием проблематики и решением. Ели у вас есть вопросы, то обратитесь к дежурному консультанту.

Когда и в каком размере можно требовать компенсации морального вреда?

Когда и в каком размере можно требовать компенсации морального вреда?

Основаниями для компенсации морального вреда являются нравственные страдания в связи с повреждением здоровья, утратой родственников и т.д. Компенсировать моральный вред можно во внесудебном порядке либо обратиться в суд. При этом требовать компенсации морального вреда можно в любом размере.

Основания компенсации морального вреда

Вы вправе претендовать на компенсацию морального вреда, если вам причинены физические или нравственные страдания действиями, нарушающими ваши личные неимущественные или имущественные права либо посягающими на принадлежащие вам нематериальные блага, а также в других установленных случаях. При этом в удовлетворении требования о компенсации морального вреда не может быть отказано по причине того, что, например, невозможно точно установить характер и степень телесных повреждений.

Моральный вред, в частности, может быть связан с утратой вами родственников, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих вашу честь, достоинство или деловую репутацию (ч. 1 ст. 151, п. 1 ст. 1064 ГК РФ; п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10; п. 5 Обзора, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018).

Компенсация морального вреда при нарушении имущественных прав

Если моральный вред причинен действиями или бездействием, нарушающими имущественные права гражданина, он подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом (п. 2 ст. 1099 ГК РФ).

При этом моральный вред компенсируется независимо от возмещения имущественного вреда (п. 3 ст. 1099 ГК РФ; ст. 15 Закона от 07.02.1992 N 2300-1).

Компенсация морального вреда при нарушении неимущественных прав

Основанием для возмещения морального вреда являются действия, нарушающие личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага (ст. 151, п. 1 ст. 1099 ГК РФ).

Компенсировать моральный вред можно, в частности, в следующих случаях:

— нарушение тайны завещания (ст. 1123 ГК РФ);

— нарушение прав и интересов в результате распространения ненадлежащей рекламы (ст. 38 Закона от 13.03.2006 N 38-ФЗ);

— нарушение прав в области персональных данных (ст. 17 Закона от 27.07.2006 N 152-ФЗ);

— нарушение прав и интересов в связи с разглашением информации ограниченного доступа (ст. 17 Закона от 27.07.2006 N 149-ФЗ);

— невыполнение условий договора о реализации туристского продукта туроператором или турагентом (ст. 6 Закона от 24.11.1996 N 132-ФЗ);

— нарушение изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами РФ, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, при наличии вины причинителя вреда (ст. 15 Закона от 07.02.1992 N 2300-1).

— нарушение права гражданина, проживающего в жилом помещении, на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий потребления табака соседями (п. 2 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 4 (2018), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018).

Одно из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда — вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом. Например, когда вред причинен жизни или здоровью источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ; п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10).

Ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее такой вред. Доказать отсутствие вины в причинении вреда обязан причинитель вреда (п. 4 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 4 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016).

Вы можете требовать компенсации морального вреда в любом размере. Тем не менее при определении размера компенсации суд принимает во внимание степень вины нарушителя, учитывает характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего, а также требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

«Электронный журнал «Азбука права», актуально на 25.06.2019


Другие материалы журнала «Азбука права» ищите в системе КонсультантПлюс.

Наиболее популярные материалы «Азбуки права» доступны в мобильном приложении КонсультантПлюс: Студент.

Источник: http://www.consultant.ru/edu/student/consultation/kompensatsia_moralnogo_vreda/

Моральный вред в международной практике.

Зарубежными государствами накоп­лена богатая практика применения института компенсации морального вреда в сравнении с Республикой Беларусь. Это связано с тем, что отсутствие рыночных механизмов в советский период не позволяло широко использовать такой способ защиты гражданских прав на нашей территории. Понятие «моральный вред» в белорусском законодательстве соответствует ана­логичным правовым институтам в иностранном законодательстве, однако подобная терминоло­гия нигде более не применяется. Употребление слова «моральный» в обозначении рассматривае­мого правового института достаточно одиозно и с позиций белорусского гражданского законода­тельства. Вместе с тем вопрос, касающийся тер­минологии, и в иностранном праве нельзя считать окончательно устоявшимся, чему в немалой сте­пени способствует казуистичность прецедентно­го права. В ряде стран вместо термина «мо­ральный вред» используется термин «психический вред».

Наиболее активно компенсация морального вреда использовалась в странах англосаксонской (прецедентной) сис­темы права, таких как Англия, США и ряд других государств (в основном — бывших англий­ских колониях). Поскольку Англия являлась крупнейшей колониальной державой, принципы англосаксонской правовой системы господству­ют во многих государствах.

Вариации определений психического вреда в праве Англии и США многочисленны — «psycho­logical injury» (психический вред), «psychiatric inju­ry» (психиатрический вред), «nervous shock» (нерв­ный шок, нервное потрясение), «ordinary shock» (обыкновенный шок, обыкновенное потрясение). Это обилие применяемой терминологии отража­ет не только и не столько различные доктринальные подходы к институту компенсации психичес­кого вреда, но, прежде всего, иное, по сравнению с белорусским законодательством, правовое регу­лирование обязательств из причинения вреда. Рассматриваемое иностранное законодательство устанавливает существенно различающиеся ос­нования ответственности в зависимости от вида вины причинителя вреда. Дифференцируется сама правовая цель возмещения причиненного вреда: компенсационный характер в случае при­чинения вреда по неосторожности и компенсаци­онно-штрафной — в случае умышленного причи­нения вреда.

Условиями ответственности за неосторожное причинение вреда являются: наличие у причинителя вреда обязанности соблюдения необходимой осторожности по отношению к потерпевшему; нарушение причинителем вреда этой обязаннос­ти; причинение потерпевшему вреда в результате такого нарушения.

Английские суды уделяют большое внимание разграничению фактической и правовой причин­ной связи, применяя принцип, в соответствии с которым пра­вонарушитель не отвечает за вред, который не мог быть предвидим, но это не означает, что он отвечает за любой вред, который разумный чело­век мог предвидеть. То есть предвидимость явля­ется необходимым условием ответственности за причинение вреда, но этого недостаточно для на­ступления ответственности, если вред был слиш­ком отдаленным.

Читайте так же:  Жалоба на поворот решения суда

Вопрос о компенсации психического вреда ча­сто возникает при предъявлении исков в связи с ненадлежащим качеством медицинских или юри­дических услуг. Так, в одном случае истица пору­чила адвокату начать судебный процесс против ответчика, чтобы воспрепятствовать ему досаж­дать ей. В результате небрежности адвоката су­дебное производство оказалось неэффективным. Истица взыскала с адвоката компенсацию за бес­покойство, волнение и раздражение. В другом случае истица взыскала с адвокатов компенсацию в размере £5000 за психическое расстройство, вы­званное тем, что адвокаты в результате допущен­ной ошибки не обеспечили выдворение ее мужа из бывшего семейного дома и дали ей неправиль­ныйфинансовый совет. Адвокаты не смогли раз­решить семейные конфликты, хотя имели письмо от врача клиентки, в котором отмечалось, что онастрадает заболеванием в виде депрессии, и врачне сомневается, что еесостояние вызвано ситуацией в семье.

Интерес представляет тот факт, что в Гражданском кодексе Франции вред упо­минается в качестве общей категории и дальнейшее разграничение его на имущест­венный и неимущественный не производится. Однако в теории французского граж­данского права и судебной практике такое подразделение существует: вред, причи­няемый личным неимущественным правам и благам, называют моральным вредом («dommage moral»). Понятие морального вреда во французской судебной практике не совпадает с одноименным понятием в белорусском праве. В первом случае моральный вред — умаление неимущественных прав и благ, во втором — страдания, причинен­ные умалением неимущественных, а в некоторых случаях и имущественных прав и благ. Можно согласиться с мнением А. Эрделевского о том, что это различие имеет существенное значение в аспекте компенсации морального вреда, поскольку фран­цузский вариант морального вреда не ставит вопрос о его компенсации в прямую за­висимость от наличия у потерпевшего страданий в связи с умаление его неимущест­венных благ.

Судебная практика применяет общий подход к возмещению имущественного и морального вреда: зачастую в решениях по иску о возмещении вреда даже не указывается, в какой части присужден­ная в качестве возмещения вреда сумма является возмещением имущественного вреда, а в какой — компенсацией мо­рального вреда.

Поскольку во французском законо­дательстве моральный вред не выделяет­ся как отдельный вид вреда, то и состав оснований ответственности за причине­ние морального вреда совпадает с общими основаниями ответственности за причинение вреда: наличие мораль­ного вреда, то есть умаления личных неимущественных благ; виновное про­тивоправное действие причинителя вреда; причинная связь между противо­правным действием и моральным вре­дом.

То обстоятельство, что отсутствую­щее в законодательстве понятие мо­рального вреда является порождением судебной практики, при определении размера компенсации обусловливает ориентацию судей на ранее вынесенные решения. При этом размер компенсации морального вреда зависит от обстоя­тельств конкретного случая. Иногда он может выражаться в символической сумме, как, например, в деле, где истец потребовал от своей супруги и ее лю­бовника компенсации морального вреда, причиненного ему прелюбодеяни­ем соответчиков. С учетом «смягча­ющих» обстоятельств, которые суд не счел возможным изложить в решении, ссупруги была взыскана символическая
компенсация в размере 1 франка, а с любовника взыскано 100 франков.

Французское законода­тельство и судебная практика не огра­ничивают личные неимущественные права и блага каким-либо определен­ным перечнем и допускают компенса­цию морального вреда в широком количестве случаев, что объективно повышает качество правовой защищен­ности этих благ. Французским судьям не приходится колебаться, расценивать ли как правонарушение, например, обна­родование личных писем, разглашение сведений, касающихся частной жизни человека, несанкционированное исполь­зование имени. Соответственно не возникает проблем и в отношении признания права на компенсацию мо­рального вреда и присуждения таковой. Поэтому же, в отличие от германского, во французском праве не пришлось создавать искусственную конструкцию некоего «общего права личности». Любой вред правам личности заранее признается подлежащим компенсации

Но не только вопрос о содержании морального вреда в мировой практике является дискуссионным. Существуют так же и различные подходы к возмещению морального вреда:

Концептуальный (Англия) — проводится аналогия с имущественным ущербом. Жизнь человека, функционирование организма приравнивается к ценностям, аналогичным имуществу. К уголовно-наказуемым деяниям применяется схема. Возмещение проводится в бесспорном порядке (без обращения в суд) по установленной схеме. С 1994 года функционирует специальная Комиссия по вопросам возмещения морального (неимущественного) вреда. Возмещению подлежит не любой, а лишь вред, причиненный психическими или физическими страданиями, длящимися не менее шести недель с момента преступления.

Данная система подвергается критике, т.к. необходимо учитывать условия жизни потерпевшего, его социальные связи, особенности профессиональной деятельности, хобби и пр.

Личностный подход — глубина переживаний, вызванных нанесением вреда здоровью, зависит от особенностей личности. Поэтому назначают компенсацию, чтобы в некоторой степени восполнить утрату счастья и возможность наслаждаться жизнью в настоящем и будущем.

Функциональный подход — предполагает невозможность установить ценность счастья, а отсюда мнение, что суд должен назначать истцу такую сумму, которая достаточна для его разумного утешения.

В США и других странах отсутствуют методики определения морального (неимущественного) вреда. Но, при этом существует два подхода:

— временной подход: подразумевается, что острота переживаний с течением времени сглаживается.

— «стоимость» боли и страдания должна оцениваться с помощью «рыночных» критериев. Отсюда следует, что суду необходимо установить, за какую сумму потерпевший согласится добровольно пережить определенную боль, и тогда определяется сумма к исполнению.

На основании выше изложенного, можно сделать следующие выводы:- вопрос, касающийся определения морального вреда, в иностранном праве нельзя считать окончательно устоявшимся, чему в немалой сте­пени способствует казуистичность прецедентно­го права. Вариации определений психического вреда в праве Англии и США многочисленны — «psycho­logical injury» (психический вред), «psychiatric inju­ry» (психиатрический вред), «nervous shock» (нерв­ный шок, нервное потрясение), «ordinary shock» (обыкновенный шок, обыкновенное потрясение);- в мировой практике существуют различные подходы к возмещению морального вреда: концептуальный, функциональный, личностный.

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого.

Источник: http://cyberpedia.su/11×10155.html

Взыскание компенсации морального вреда допустимо в пользу не только пострадавшего, но и его родных

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 8 июля № 56-КГПР19-7, в котором указал на правомерность взыскания компенсации морального вреда не только в пользу несовершеннолетней, пострадавшей от тепловоза, но и ее родственников.

Читайте так же:  Свидетельства некоммерческого партнерства

Нахождение на железнодорожных путях повлекло инвалидность ребенка

Александр Нестеренко является дядей, а с 16 января 2015 г. и опекуном несовершеннолетних потерпевшей Анны Хватовой и ее родного брата. Дети проживали в семье Александра Нестеренко и его супруги.

В июне 2017 г. в результате наезда тепловоза, принадлежащего ОАО «РЖД», на группу людей, которые шли по колее железнодорожного пути, несколько человек погибли, а здоровью Анны Хватовой был причинен тяжкий вред. Позднее бюро медико-социальной экспертизы установило инвалидность девочки.

Дальневосточное СУ на транспорте СКР возбудило уголовное дело по факту нарушения правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта локомотивной бригадой тепловоза, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ребенка и смерть троих человек. ОАО «РЖД» получило представление о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления. Следователь указал, что организация должна оборудовать соответствующий участок железной дороги оградительными приспособлениями, препятствующими свободному выходу граждан на железнодорожные пути, а также принять иные меры к повышению безопасности эксплуатации транспорта и повышению бдительности локомотивной бригады при прохождении данного участка. В октябре 2017 г. уголовное дело было прекращено в связи с отсутствием в действиях машинистов и их помощников состава преступления.

Позиции судов в отношении компенсации морального вреда и ее размера

Видео (кликните для воспроизведения).

Александр Нестеренко обратился в суд с исками о компенсации морального вреда как от своего имени, так и в интересах подопечных. С самостоятельными требованиями обратились также супруга опекуна и Владимир Виноградов – дядя пострадавшей и ее брата.

Решением Надеждинского районного суда Приморского края от 1 марта 2018 г. требования опекуна и его жены были удовлетворены. Суд исходил из того, что вред здоровью девочки был причинен источником повышенной опасности, и пришел к выводу, что в силу прямого указания закона с «РЖД» как владельца такого источника необходимо взыскать компенсацию морального вреда независимо от его вины. При этом суд указал: положения ГК, предусматривающие, что вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит, а при грубой неосторожности потерпевшего размер возмещения может быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, к спорным отношениям не применяются, поскольку Анна Хватова в силу возраста не могла отдавать отчет своим действиям.

В итоге суд определил компенсацию морального вреда, взыскиваемую в пользу пострадавшей девочки, в размере 3 млн руб. Он исходил из того, что в результате травмирования ей была причинена боль, она испытала страх, страдания из-за полученных травм и в настоящее время физически неполноценна. Суд указал, что до транспортного происшествия Анна показывала хорошие спортивные результаты, но теперь не может продолжать занятия – то есть продолжать жить полноценной жизнью, как ее ровесники. Первая инстанция также добавила, что трагедия стала тяжелейшим событием в жизни ребенка, неоспоримо причинившим ему нравственные страдания. Поскольку лимит гражданской ответственности «РЖД» по договору страхования составлял 300 тыс. руб., суд взыскал эту сумму со страховщика, а остальные 2,7 млн руб. – непосредственно с организации.

Первая инстанция также взыскала компенсацию морального вреда в пользу брата Анны, а также опекуна девочки и его супруги. Суд решил, что им также были причинены нравственные страдания, вызванные тяжелой травмой близкого человека. Также суд учел, что состояние девочки требует пристального внимания и заботы родственников, которые также испытывают стресс и переживания из-за случившегося и лишены возможности вести обычный образ жизни. С учетом степени нравственных страданий и индивидуальных особенностей родственников суд взыскал в пользу брата Анны компенсацию в 200 тыс. руб., а в пользу опекуна и его супруги – по 500 тыс. руб. каждому, пояснив, что супруги совместно воспитывают и содержат пострадавшую. Опекун также просил взыскать расходы на лекарства, однако не смог подтвердить их.

Требования второго дяди девочки – Владимира Виноградова – не были удовлетворены. Суд указал, что он являлся неполнородным братом Александра Нестеренко, не является членом семьи пострадавшей и не проживал совместно с ней.

Данное решение не устояло в апелляции – суд отказал всем родственникам девочки в компенсации морального вреда. При этом апелляционная инстанция указала, что факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда, и пришла к выводу, что переживания родных за судьбу пострадавшей и ее состояние здоровья производны от физических и нравственных страданий последней. Как указал суд, в пользу девочки компенсация уже взыскана, а «двойное взыскание» в указанном случае закон не предусматривает.

Кроме того, апелляционная инстанция более чем вдвое снизила размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу пострадавшей. Так, суд указал, что сумма в 3 млн руб. не отвечает принципу разумности и обстоятельствам дела. По его мнению, необходимо было учесть, что девочка, находясь на железнодорожных путях, нарушила правила нахождения граждан в зонах повышенной опасности.

ВС поддержал выводы первой инстанции

Не согласившись с позицией суда апелляционной инстанции, супруги Нестеренко обратились с кассационной жалобой в Верховный Суд. В интересах указанных лиц в ВС также поступило кассационное представление заместителя Генпрокурора РФ Леонида Коржинека.

Рассмотрев материалы дела, ВС напомнил, что ранее в Постановлении Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10 он разъяснял, что отсутствие в законе прямого указания на возможность компенсации морального вреда в рамках конкретных правоотношений не всегда означает, что потерпевший не имеет права на такое возмещение.

ВС подчеркнул, что требования о компенсации морального вреда родственникам потерпевшей связаны с причинением страданий лично им в связи с травмированием девочки – их родственницы и члена семьи. Как указано в определении, их нравственные и физические страдания выразились в утрате здоровья близким человеком, требующим постоянного ухода. По мнению Суда, в результате происшествия было нарушено психологическое благополучие всех членов семьи, потерявших возможность продолжать активную общественную жизнь. Более того, у них возникла необходимость нести постоянную ответственность за состояние пострадавшего ребенка, что привело к нарушению неимущественного права на родственные и семейные связи.

В обоснование свой позиции ВС сослался на ст. 30 Конституции РФ, ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ряд норм СК РФ. Верховный Суд напомнил, что опекун фактически принимает на себя функции родителя, несет ответственность за ребенка, обязан его воспитывать, заботиться о его физическом, психическом здоровье, духовном и нравственном развитии – то есть ребенок фактически становится членом семьи опекуна.

Читайте так же:  Пересмотр постановлений арбитражных судов

Как отмечается в определении, нравственные и физические страдания опекуна и его супруги обусловлены тем, что они приняли на себя обязанности по воспитанию и содержанию потерпевшей. Указанное обстоятельство предполагает, что именно они обязаны заботиться о состоянии ее здоровья и его восстановлении после травм, об обеспечении лечения и последующей адаптации. Нравственные страдания младшего брата пострадавшей, как указал ВС, также обусловлены переживаниями за состояние сестры как самого близкого родственника.

Кроме того, ВС не согласился с выводом апелляции о чрезмерности размера компенсации, взысканной в пользу несовершеннолетней. При этом он сослался на постановление ЕСПЧ по делу «Максимов (Макштоу) против России» от 18 марта 2010 г., где указано, что не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль и нравственное страдание. Как отмечалось в постановлении, национальные суды всегда должны приводить достаточные мотивы, оправдывающие сумму компенсации морального вреда. Отсутствие таких мотивов будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

При этом Верховный Суд напомнил, что в Постановлении Пленума от 26 января 2010 г. № 1 указано, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния). Усмотрев в действиях девочки грубую неосторожность, апелляционная инстанция, как отмечается в определении, не учла, что Анна Хватова в силу малолетнего возраста не могла осознавать опасность своих действий и предвидеть их последствия.

Исходя из этого, Суд отменил апелляционное определение и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Адвокаты считают определение ВС важным и знаковым

Комментируя «АГ» определение ВС, адвокат Самарской областной коллегии адвокатов Оксана Зубкова согласилась, что в данном случае отсутствует двойное взыскание, поскольку каждому родственнику был причинен моральный вред. «Каждая трагедия с участием граждан, особенно детей, является строго индивидуальным случаем. Поэтому необходимо очень тщательно исследовать обстоятельства, отбросив формальный подход к данной категории дел», – добавила она.

Адвокат Нижегородской областной коллегии адвокатов Ирина Фаст полагает, что данное определение можно отнести к категории знаковых. «ВС крайне редко высказывает свое мнение относительно морального вреда. Например, такая позиция была сформулирована в Определении от 14 августа 2018 г. № 78-КГ18-38, которым размер компенсации был увеличен со 150 тыс. руб. до более чем 2 млн руб.», – пояснила она.

Эксперт указала, что из содержания документа можно сделать вывод о понимании высшей судебной инстанцией размера справедливой компенсации. «Этот вопрос является самым болезненным в нашей правоприменительной практике, – отметила она. – Размеры компенсаций остаются мизерными и отличаются в разы при схожих обстоятельствах. Например, апелляцией Нижегородского областного суда 30 июля 2019 г. было оставлено без изменений взыскание 90 тыс. руб. морального вреда в пользу супруги погибшего на железнодорожных путях (дело №33-9047/2019)». По мнению адвоката, определение ВС внушает надежду на изменения в судебной практике и взыскание справедливых компенсаций.

Ирина Фаст добавила, что ВС также подтвердил правомерность взыскания компенсации морального вреда в пользу родственников пострадавшего. По ее словам, ранее этот вопрос по-разному решался судами. Как указала адвокат, ВС подчеркнул недопустимость снижения размера компенсации несовершеннолетним при наличии их вины в несчастном случае. Она сообщила, что зачастую суды снижают размер компенсации в пользу несовершеннолетнего именно по причине наличия его вины.

Эксперт полагает, что отдельного внимания заслуживает формальный подход при рассмотрении исков о возмещении вреда жизни и здоровью, особенно в случае привлечения к ответственности ОАО «РЖД», который в данном случае ВС пресек. Ирина Фаст подчеркнула, что размеры компенсаций по таким делам мизерны, а судебные акты формальны и написаны «под копирку»: «Средний размер компенсации морального вреда по искам к ОАО «РЖД» в связи с гибелью близкого родственника составляет порядка 30 тыс. руб. – такие данные приводит сама компания». По ее мнению, суды редко подробно рассматривают обстоятельства причинения вреда, считая обычно всех пострадавших виновными в случившемся и присуждая примерно равные по всей стране «мизерные компенсации».

Адвокат АП Московской области Кирилл Данилов отметил, что согласно официальной информации ОАО «РЖД», в 2018 г. ежедневно в России на железной дороге от наезда подвижного состава погибало четыре человека, еще три получали травмы, в основном тяжелые. И почти еженедельно погибало до трех детей.

Кирилл Данилов отметил, что в данном деле суд апелляционной инстанции необоснованно не применил позиции, сформулированные ВС достаточно давно.

Адвокат добавил, что считает важным применение Верховным Судом норм международного права: «ВС подчеркнул значимость применения и толкования норм Конвенции. Нижестоящие суды крайне редко применяют их, а также позиции ЕСПЧ, несмотря на их обязательность. К сожалению, единственная инстанция, которая «не боится» анализировать практику ЕСПЧ, – Верховный Суд», – подчеркнул он.

Кирилл Данилов также выразил удовлетворение позицией ВС в отношении взыскания компенсации морального вреда в пользу не только потерпевшего, но и его родственников. При этом он отметил, что, если позиция высшей судебной инстанции по данному делу «укоренится» в практике нижестоящих судов, у многих владельцев источников повышенной опасности, в том числе и у владельцев автомобилей, возникнут серьезные материальные трудности. «То же «РЖД» понесет громадные материальные потери, – пояснил он. – Если вспомнить, что каждый день гибнет не менее четырех человек, взять за константу сумму в 500 тыс. рублей, которая была присуждена по настоящему делу, и предположить, что у пострадавших есть не менее двух родственников, то компенсация морального вреда, которую могут взыскать родственники, составит более 2 млрд руб. в год. И это без учета компенсации вреда самим пострадавшим. Это серьезная сумма даже для «РЖД», – полагает адвокат. В заключение он добавил, что именно такие экономические факторы могут стать серьезной преградой для укрепления и распространения указанной позиции ВС на практике.

Читайте так же:  Квитанция госпошлина в суд общей юрисдикции

Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/vzyskanie-kompensatsii-moralnogo-vreda-dopustimo-v-polzu-ne-tolko-postradavshego-no-i-ego-rodnykh/

Унификация подхода к размеру компенсации морального вреда

Как показывает анализ российской судебной практики, в ней по-прежнему отсутствует единство в подходах к определению размера компенсации морального вреда. Отмеченное обстоятельство объясняет сохраняющийся интерес российской общественности, в особенности юридической, к решению этого болезненного вопроса.

Позволю себе утверждать, что, находясь у истоков исследования указанной проблемы, первым предложил в 1994 г. унифицированную методику определения размера компенсации морального вреда (далее – Методика Эрделевского). Впервые она была опубликована в журнале «Российская юстиция», 1994 г., № 10 в статье «О размере компенсации морального вреда». В несколько усовершенствованном виде с указанной методикой можно ознакомиться также, например, в моей монографии «Компенсация морального вреда: комментарий законодательства и судебной практики. – М., 2007».В рамках этой заметки я не ставлю перед собой цели подробно описать методику либо произвести своего рода «Summingup» ее применения. Остановлюсь лишь на некоторых основных моментах.

В процессе исследования аналогичных компенсации морального вреда правовых институтов в зарубежном праве было выявлено отсутствие их детального законодательного регулирования в странах как прецедентного, так и континентального права. В то же время большое значение в развитии и совершенствовании упомянутого института в зарубежном праве имеют судебная практика и доктринальные толкования. При этом в судебной практике зарубежных государств наблюдается явная тенденция к упорядочению системы определения размеров компенсации. Например, в Англии это достигается путем введения таблиц для определения размеров компенсации морального вреда, причиненного умышленными преступлениями, а в ФРГ и Франции – путем выработки судебной практикой правила ориентироваться на ранее вынесенные судебные решения по делам, связанным с сопоставимыми правонарушениями.

Иная ситуация сложилась в российской правоприменительной практике. Отсутствие общих количественных ориентиров при определении размера компенсации морального вреда по-прежнему ставит российские судебные органы в сложное положение. До последнего времени данные обстоятельства усугублялись отсутствием каких-либо рекомендаций или разъяснений Верховного Суда РФ по обсуждаемому вопросу. В течение длительного периода единственным судебным актом общего характера, посвященным вопросам компенсации морального вреда, было Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». Однако оно не содержало указаний, позволяющих суду обоснованно определять размер компенсации при разрешении конкретного дела.

Методика Эрделевского, не будучи, как отмечается во многих судебных решениях, нормативным актом, пока не нашла в российских судах всеобщего применения. В то же время в отдельных случаях суды считали вполне возможным использование ее как не противоречащей закону (см., например, кассационное определение Верховного суда Республики Татарстан от 17 марта 2011 г. № 33-2799/11). Интересно отметить, что названная методика была положительно воспринята, например, на Украине, где на протяжении шести лет она фигурировала в Реестре судебных методик (именно по этой причине Методика Эрделевского хорошо знакома судам Республики Крым).

В настоящее время в российском праве появились некоторые нормативные ориентиры в отношении размера компенсации морального вреда, которые определяются положениями п. 2 ст. 2 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», а также указанием в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» на то, что при определении размера денежной компенсации морального вреда суды могут принимать во внимание размер справедливой компенсации в части взыскания морального вреда, присуждаемой Европейским Судом за аналогичное нарушение.

Это дает российским судам подкрепленную указанием закона и Верховного Суда РФ количественную основу для определения размера компенсации морального вреда. Однако, к сожалению, в отношении не всех благ, для защиты которых может использоваться компенсация морального вреда, поскольку Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – Европейская конвенция) защищает лишь ограниченный перечень прав и благ. Между тем ориентация на размеры компенсаций, присуждаемых Европейским Судом, в сочетании с основными принципами Методики Эрделевского позволила бы создать санкционированный высшим российским судебным органом унифицированный подход к определению размера компенсации морального вреда при нарушении любых прав и благ, для которых применим этот способ правовой защиты.

Напомню, что в основе методики лежит введение понятия презюмируемого морального вреда, то есть страданий, которые должен испытывать «средний», обычным образом реагирующий на совершение в отношении него противоправного деяния человек.

Требование разумности и справедливости при определении размера компенсации морального вреда следует рассматривать как обращенное к суду требование о соблюдении разумных и справедливых соотношений присуждаемых по разным делам сумм компенсации морального вреда. Если бы в России действовал один судебный состав, рассматривающий все иски, связанные с компенсацией морального вреда, требование разумности и справедливости могло бы быть достаточно легко выполнимым. Вынося свое первое решение о компенсации морального вреда, такой судебный состав установил бы для себя тем самым определенный неписаный базисный уровень размера компенсации, опираясь на который выполнял бы требования разумности и справедливости при вынесении всех последующих решений. Однако такая гипотетическая ситуация в действительности недостижима.

Следовательно, требование разумности и справедливости применительно к определению размера компенсации морального вреда следует считать обращенным не только к конкретному судебному составу, но и к судебной системе в целом. Поэтому должны существовать единые для всех судов базисный уровень размера компенсации и методика определения ее окончательного размера, на основе которых конкретный судебный состав сможет устанавливать размер компенсации так, как это предписывает закон, то есть с учетом требований разумности и справедливости. Поскольку законодатель отказался от нормативного определения базисного уровня и методики исчисления размера компенсации и оставил этот вопрос на усмотрение суда, этим судом следует считать Верховный Суд РФ. Именно он, в порядке обеспечения единообразного применения законов при осуществлении правосудия, должен предложить судам общий базис для определения размера компенсации морального вреда, предоставляя при этом достаточный простор усмотрению суда при решении конкретных дел.

Методика Эрделевского исходит из того, что наиболее жесткой мерой ответственности является уголовное наказание, в силу чего предполагается, что соотношения максимальных санкций норм Уголовного кодекса РФ, предусматривающих уголовную ответственность за преступные посягательства на права человека, в большинстве случаев наиболее объективно отражают соотносительную значимость охраняемых этими нормами благ. Поэтому в указанной методике предлагается использовать эти соотношения для определения размера компенсации презюмируемого морального вреда при нарушениях отдельных видов прав и благ. Конечно, такие соотношения носят весьма условный характер, но вряд ли в существенно большей степени, чем условны сами размеры санкций за различные преступления и соотношения между ними.

Читайте так же:  Возмещение ущерба это административное право

Применительно к благам, защищаемым Европейской конвенцией, можно принимать во внимание также соотношения между размерами компенсаций, присуждаемых ЕСПЧ. Использование в качестве ориентира размеров компенсаций, присуждаемых ЕСПЧ, позволило бы устранить необходимость применения содержащегося в Методике Эрделевского понятия презюмируемого морального вреда. Достаточной была бы экстраполяция средних размеров компенсаций, присуждаемых ЕСПЧ при защите предусмотренных Европейской конвенцией прав и благ, на другие права и блага на основе соотношения максимальных санкций норм Уголовного кодекса РФ за преступные посягательства на соответствующие блага.

Представляется, что на основе такого подхода Верховным Судом РФ могли бы быть разработаны и доведены до сведения нижестоящих судов разъяснения, включающие рекомендуемые количественные ориентиры для определения размера компенсации морального вреда, что позволило бы устранить отмеченную неопределенность в судебном подходе к решению этого вопроса.

Источник: http://www.advgazeta.ru/mneniya/unifikatsiya-podkhoda-k-razmeru-kompensatsii-moralnogo-vreda/

КОМПЕНСАЦИЯ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

Студент 3 курса очной формы обучения юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

КОМПЕНСАЦИЯ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

СOMPENSATION FOR MORAL DAMAGES

Статья посвящена анализу исторического развития в российском праве института возмещения морального вреда. Развитие института возмещения морального вреда показано на основе анализа норм различных актов.

The article is devoted to the analysis of historical development in the Russian law institute of compensation of moral. Development of the institute of reimbursement of moral damage shown on the basis of the analysis of different acts.

Ключевые слова: моральный вред; компенсация вреда; денежное вознаграждение.

Keywords: moral damage; compensation of damage; monetary compensation.

Более века тому назад русский писатель Ф.М. Достоевский в одном из своих произведений заметил: «…нравственные лишения тяжелее всех мук физических».[1] Это высказывание в полной мере отражает необходимость формирования такого института гражданского права, как компенсация морального вреда, элементы которого существовали еще в римском праве.

На сегодняшний день понятие возмещения морального вреда известно законодательствам многих стран континентальной Европы, а также англо-американскому гражданскому праву. Являясь признанным в большинстве культурных стран, институт компенсации морального вреда также существует и в российском гражданском праве. Данное понятие было закреплено относительно недавно, но имеет многовековую историю.

Названный закон не содержал конкретных норм о компенсации морального вреда, но и не утверждал, что возмещению подлежит исключительно материальный ущерб, что вызвало довольно противоречивые суждения дореволюционных российских юристов, большинство которых, «рассматривая личную обиду как возможное основание для предъявления требования о выплате денежной компенсации и понимая при этом под обидой действие, наносящее ущерб чести и достоинству человека, считали предъявление такого требования недопустимым».[5] Данный подход к этому вопросу нашел свое выражение в следующем высказывании Г.Ф. Шершеневича: «Личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред. Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться нормами о компенсации неимущественного вреда для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение?».[6] Как справедливо отмечает А.М. Эрделевский: «Требование со стороны дворянина о выплате денег за нанесенное ему оскорбление навсегда закрывало бы для него двери в приличное общество».[7] Таким образом, денежная компенсация отождествлялась с продажей доброго имени.

«Против имущественного возмещения нравственного вреда выступал и Л.И. Петражицкий, который видел в этом институте антикультурное явление»[8] и полагал, что «свобода, предоставленная судьям в решении вопроса о возмещении нематериального вреда, приведет к судебному произволу».[9]

Противоположную точку зрения высказывал сторонник материального возмещения морального вреда С.А. Беляцкин, по убеждению которого: «Моральный вред с точки зрения гражданского права достоин не меньшего внимания, чем имущественный ущерб».[10] А потому «необходимы решитель­ная защита личных прав и компенсация за вторжение в чужую моральную экономику, за нарушение и ослабление чужой индивидуальности».[11] Таким образом, одинаково реальную защиту должны получить не только имущественные блага, но и «…блага не менее дорогие – идеальные, признаваемые правом, но мало огражденные от посягательств».[12] Ведь нет и не должно быть «ничего удивительного в том, что человек, у ко­торого отняли по чужой вине житейские радости, удоволь­ствия, духовные блага, желает компенсации в деньгах, от­крывающих источники человеческих удовольствий».[13] В качестве возражения доводам Г.Ф. Шершеневича, апеллирующего к высшей морали и общественной нравственности, С.А. Беляцкин указывает: «Пусть для человека с утонченной моралью вознаграждение за нравственный вред есть “размен духов­ных благ на деньги”. С точки зрения же обыкновенного чело­века вознаграждение выдается не за какое-то отчуждение духовных благ, а за причиненный этим благам урон, на­сколько он выразился во внешней форме лишений и стра­даний».[14]

В итоге, «несмотря на имеющиеся доводы против возмещения нравственного вреда, составители проекта нового Гражданского уложения 1905 г. примкнули к сторонникам введения такой компенсации, установив необходимость возмещения морального вреда в случаях причинения обезображения, телесных повреждений, лишения свободы и нанесения оскорбления».[15]

После революции 1917 г. преобладающим оказалось мнение о недопустимости возмещения морального вреда в денежной форме, в связи с чем и советское гражданское законодательство до 1990 г. не предусматривало ни самого понятия морального вреда, ни возможности его возмещения, а суды неизменно отказывали в изредка предъявлявшихся исках о компенсации морального вреда. Отрицательное отношение к изучаемому институту было обусловлено тем, что «принцип возмещения морального вреда рассматривался как классово чуждый социалистическому правосознанию»,[16] что также выражалось в «утверждениях о невозможности измерять достоинство советского человека в презренном металле».[17] Лишь с принятием Закона СССР от 12 июня 1990 г. № 1552-1 «О печати и других средствах массовой информации» впервые было установлено право на возмещение морального вреда, которое впоследствии получило закрепление в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. № 2211-1, а затем и в Гражданском кодексе РФ.

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://research-journal.org/law/kompensaciya-moralnogo-vreda/

Международная компенсация морального вреда
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here